Ё-вин (e_vin) wrote,
Ё-вин
e_vin

Categories:

Темная Башня-5. Литературный отчет.

Я, конечно, не удержалась и накорябала длиииинный литературный отчет с "Темной Башни" :)

Могла немного напутать с именами и хронологией событий, но кому до этого есть дело, ведь в Тодэштауне время идет по-другому, и


Про праздничный вечер

Вечер ежегодного праздника – он считается особым, сэи, а значит, нельзя в этот вечер никого убивать и калечить, очень это не принято в Тодэштауне. Вместо этого лучше надеть маску, чем уродливей – тем лучше, да идти гулять на площадь.

Но с другой-то стороны, сэи, что за радость гулять на площади, если никого нельзя убивать и калечить? Ха-ха-ха, мы тут все, конечно, шутим, сэи, с праздником!

Ох и визжал тот выродок, сын Агнесс Номенлосс, когда его притащили!

Если по порядку, сэи, то Агнесс раньше носила фамилию Миллер и была из Чистых. Но говорят, нагуляла ребенка от кагиша, то бишь, Грязного, оттого из общины Чистых ее изгнали. Вот этого-то ублюдка шериф со своими ребятами и притащили в ночь праздника. Вроде напал ублюдок на Якова Пристера из Чистых. Или не он напал.
Сам-то Пристер ничего не расскажет, нашли его зарезанным в канаве, а рядом застукали Агнессиного ублюдка, который пытался удрать.

Притащили ублюдка мертвецки пьяным, и скажу вам так, сэи: темна ваша жизнь, если вы встречали кого-нибудь более жалкого! Рот его не затыкался ни на секунду, извергая отвратительную брань, перемежаемую жалким скулежом: «Ох, сэи, я ведь не хотел ничего плохого, я ведь хотел помочь, я за помощью бежал, ох, не бейте, мне ведь только пятнадцать лет!»

Пятнадцать лет позора для семьи Миллеров! Так принято у Чистых, что они не казнят своих, ибо кровь Чистых слишком большая редкость, чтобы проливать ее. Потому самым страшным наказанием для Чистых является изгнание из общины. И все мы знаем, сэи, что случилось после этого с Агнесс. Может, милосердней было бы ее сразу убить – вы же, сэи, знаете бордель «Ветреная Роза»? Так вот это она его основала. А сын ее, ублюдок, до которого никому и дела не было, рос-рос да вырос. И для чего он, спрашивается, вырос? Для того, чтобы валяться здесь в грязи и извергать бесконечную брань в адрес Чистых, которых он, вот так открытие, всем своим сердцем ненавидит?

И вот ему Клара уж и ногу сломала, и хлыст об него чуть не изломала, а что же еще делать праздничным вечером, сэи, когда его таким гнусным образом портят, притащив прямо к крыльцу собственного дома этого мерзкого гаденыша?

Почему, сэи, Клара Халлсбанд делает это? Все просто – потому что она может. И ей это нравится. Два Ка, что ведут ее по жизни – власть и месть. Оттого Клара любит слушать чужие мольбы о пощаде, любит причинять боль, любит унижать, но не так вульгарно, как это делают другие, нет-нет, что вы, сэи, ведь Клара хорошо воспитана и никогда не позволит себе быть вульгарной.


Про семью

Да, сэи, Клару Халлсбанд хорошо воспитали родители, она знает, как обращаться с дубинкой и ножом и умеет при случае вежливо поздороваться. У Клары есть брат Карл, и хотя они двойняшки, но выросли совсем разными. Карл посвятил себя мистическим учениям и стал жрецом общины, а Клара этим совсем не интересуется, сэи, ее дело – быть жнецом, а жнецами у Чистых принято называть тех, кого в других общинах назвали бы надсмотрщиками.

Карл и Клара всегда были близки и далеки одновременно. Их родители были люди достойные и уважаемые в общине, они научили своих детей всему, что знали сами, и завещали всегда поддерживать друг друга. Поэтому Карл и Клара, хоть их пути различны, всегда делятся друг с другом новостями.

Хотя Клара чувствует, что Карл постепенно отдаляется от нее и все чаще говорит о том, чего она не понимает – Оракул, Червоточины, амулеты… Они с братом родились здесь, в Тодэштауне, и знают о Новом Кадингире лишь по рассказам родителей. Что такое Новый Кадингир? Не волнуйтесь, сэи, до этого мы еще дойдем, но раз мы заговорили о различиях жрецов и жнецов, то надо рассказать о единомышленниках Клары.


Про ка-тет

Хорошая это штука, сэи – ка-тет. Если у тебя есть Ка, то есть путь, которому ты следуешь, то всегда приятней разделить его с единомышленниками. И Клара Халлсбанд делит свое Ка мести с четырьмя другими Чистыми. Старшая в ка-тете – Роза Эссер, старуха, что держит боксерский клуб, и, конечно, сыновья ее, Генрих и Михаэль Эссеры, а еще Отто Вюргер, шериф Тодэштауна.

Их объединяет общее Ка – месть. Месть тем, кто лишил их всего, тем, кто заставил Чистых бежать, бросив свои прекрасные особняки и сады, заставил их умирать под ножами восставших рабов-животных, заставил потерять гордость, пытаясь выжить, заставил оказаться здесь, в этом отвратительном месте. Тем, кто лишил их Золотого Века Нового Кадингира. Имя им – Стрелки.

Но, сэи, вы же понимаете, как трудно отомстить, если мстить некому. Никогда еще с момента своего попадания в Тодэштаун не встречали Чистые Стрелков, а выбраться из Тодэштауна еще никому не удавалось, ведь каждый знает, Тодештаун – это вход в один конец: сюда ведут порталы Древних, а отсюда - не работают.

И вот, мы говорим вам спасибо, боги – это случилось, Ка налетает как ветер: говорят, что в городе появилось сразу двое Стрелков, да еще каждый со своим ка-тетом. Что же мы знаем о них, сэи? Что сошлись они единственный раз и каждый другого признал не настоящим. Не настоящим Стрелком! Одна из них и вовсе женщина, а кто же не знает, что Стрелков-женщин не бывает. Это только у Чистых, сэи, женщина полностью равна мужчине и ей позволено все то же, что мужчине.

Так проходит много дней, сэи, может, даже двадцать или тридцать, с тех пор как в городе появились Стрелки, а ка-тет Клары Халлсбанд ничего не делает, потому что хочется ведь внести какую-то ясность и понять, кто же из них Стрелок и кому мстить первым, а тут и праздник, а мы же знаем, сэи, что в праздничный вечер в Тодэштауне не принято убивать и калечить.


Про Вильгельма Пристера и сына его Якова

Странно о таком рассказывать, но и не рассказать тоже странно, а именно – о том, что случилось в конце праздничного вечера.

Все вы, сэи, знаете, что в общине Чистых есть должность Глашатая, ибо Белому Отцу и Белой Матери не пристало осквернять себя, разговаривая с Грязными. Поэтому доносят они свои слова до Грязных через Глашатая. Вот этого-то Глашатая, Вильгельма Пристера, и нашли накануне убитым, а сегодня, в праздник – убили и его сына Якова.

Но нет, не годится такой рассказ. Чтобы все объяснить, нужно рассказать предысторию.

Все знают, что Чистые раньше всех прочих общин оказались в Тодэштауне, но мало кто знает, как же это случилось и откуда они пришли. А пришли они из прекрасного места под названием Новый Кадингир. В Новом Кадингире Чистые были счастливы, имея тысячи рабов, закованных в радиоошейники, но, сэи, как вы уже знаете, Стрелки подняли восстание рабов, и Чистым пришлось бежать в неизвестность через портал Древних.

7834 было их, 7834 выживших явилось в Тодэштаун, что стоял пустым и заброшенным, и за два месяца осталось их только две сотни, потому что выжили лишь сильнейшие. А теперь скажите мне, сэи, как им было выжить в месте, откуда нельзя выбраться и где нет никакой еды?

Вот теперь вы поймете, сэи, откуда взялась традиция Чистых так поступать со своими мертвыми. Нет в этом ничего плохого, лишь дань уважения. А сегодня церемония двойная, ибо прощаются Чистые и с отцом, и с сыном Пристерами.

Вот собирается в полночь вся община Чистых в Храме. Здесь хранят Чистые черепа и кости всех своих предков, умерших в Тодэштауне. Никогда никто из Грязных не переступал порог этого Храма.

И вот начинает Белый Отец церемонию, и пускает по кругу кувшин с кровью Пристера, и каждый, делая глоток, говорит о нем, и вот тут, сэи, происходит самое странное из всего, что когда-либо доводилось видеть Кларе, ибо вдруг из тьмы появляется сам Яков Пристер в бледном зеленоватом свечении, и хохочет, и вид у него более чем странный.

- Что, - говорит, - собрались тут, овцы? Ничтожества вы все, вот что я вам сказать хочу.

Что тут скажешь, сэи, от такой наглости все прямо дар речи теряют, а Яков продолжает:

- Зовете себя сильными, а сами слабаки, заперлись тут вместо того, чтобы показать всем, кто тут хозяин!

Тут зарыдал кто-то в тьме, не иначе как бывшая невеста Якова, а он пуще прежнего хохочет и речами оскорбительными сыплет.

Тогда Белый Отец говорит:
- Не слушайте его, это не Яков, а тварь какая-то, облик его принявшая, смущать нас явилась.
- Как же не Яков, - смеется он, - вот же я, все вы меня знаете.

Смотрит Клара перед собой, на тарелки, где мясо разложено, и думает: ну ладно, а в тарелках-то тогда кто?

Тут Генрих Эссер изловчился и стукнул лже-Якова по голове дубинкой – он и пропал.
- Продолжим, - говорит Белый Отец. – Передавайте кувшин по кругу.

Но только заговорили опять о покойном Якове, как он опять возник - и ну хохотать.
- Ах вы несчастные дураки, только и можете, что речи говорить.

Пришлось несколько раз шарахнуть его дубиной, пока все сумели произнести поминальную речь, и пожалуй, сэи, это была самая странная поминальная церемония со времен ее основания.


Про суд над Агнесс

Вот наутро приносят шерифа Отто Вюргера раненым, а кто его ранил, сэи? Ранил его Дерек Миллер, которому пришлось руку поднять на Чистого. А почему все это вышло? – опять из-за Агнесс Номенлосс, чтоб ей было неладно.

Рассказывает шериф, что пришел он в «Ветреную Розу» по каким-то делам, да заговорил с Агнесс. И спрашивает шериф: мол, Агнесс, правда ли, что ты смерти желаешь Дереку Миллеру? А она отвечает: дескать, правда, потому что поступил он со мной несправедливо.

Тут, говорит шериф, случилось со мной помутнение рассудка. Вы ведь сами, сэи, знаете, Ка налетает как ветер. Как услышал я о несправедливости, так достал револьвер и хотел застрелить Дерека Миллера, но осечка вышла.

Если кратко, сэи – община Чистых устроена просто и понятно. Есть Белый Отец и Белая Мать, их слово для общины – закон, вот и все. Вот собрали Отец и Мать суд и позвали на него Агнесс Номенлосс. Приходит Агнесс, у нее и спрашивают:
- Правда ли, что ты злоумышляла на Дерека Миллера?
- Правда, - отвечает Агнесс. – И от слов своих не откажусь, вы все знаете, как он со мной поступил. И я буду ему продолжать мстить.

Стоит Дерек Миллер с лицом каменным, а рядом жена его, Ева, от стыда руками лицо закрывает.

- Значит, ты не подбивала ни на что Отто Вюргера?
- Ни на что я шерифа не подбивала, то, что он сделал, было его решением. Я лишь сказала ему, что со мной поступили несправедливо.

Тут Клара спрашивает:
- А скажи нам, Агнесс, почему ты все время говоришь о несправедливости? Ведь ты знаешь законы нашей общины. Изгнание – это справедливый приговор за то, что ты совершила, разве нет?

Смеется Агнесс и отвечает:
- Не поверите вы мне все равно, если я расскажу правду.

Тут Белая Мать говорит:
- Говори сейчас – или молчи потом навсегда.

И вот рассказывает Агнесс, что на самом деле было. Как пошел ее отец к Оракулу один – а ведь каждый в этом проклятом городе знает, сэи, что никогда нельзя ходить к Оракулу без жертвы! - как она услыхала его крики, как бросилась на помощь. И что с ней Оракул сделал потом, - и тут сэи, тут-то стало ясно, что вовсе не от Грязного понесла Агнесс своего ублюдка, а от демона, пытаясь отца своего спасти. А что же Дерек Миллер? Стоит да смотрит на Агнесс, да отвечает: ничего я такого не знал.

Тут, сэи, жена его принялась рыдать, потому что она-то, видать, знала.

А Белый Отец встал на колено, взял Агнесс за руку и говорит:
- Прости нас за несправедливое решение.
- Вас я простить могу, - отвечает Агнесс, - но вот его никогда не прощу!

И указывает на своего отца. А он на нее и глядеть не желает.

Тогда Белый Отец сказал, что Агнесс считать возвращенной в общину, а семейные их дела пусть они сами решают.

А с ублюдком что же? Да ничего. Накануне шериф его отпустил зачем-то, ну так этим утром ублюдка убили. Говорят, по случайности убили, хотя вы же знаете, сэи: Ка налетает как ветер.

И то хорошо: ведь непонятно, как относиться к ребенку демона?


Про встречу

Вот собирается ка-тет Клары и начинает решать, что делать: дошли слухи, будто один из Стрелков убит колдуном, что был в его же собственном ка-тете.

- Ну, что ж, событие радостное, печально только, что это не мы его убили, - говорит Клара, и все остальные с ней согласны.
- Значит, и выбирать не придется, с кого начать. Займемся женщиной.
- Давайте мы с Кларой пройдемся по городу и узнаем, где сейчас эти Стрелки, да послушаем, что говорят, - предлагает Роза.

Так и порешили. Вот идут Роза и Клара по кварталу бродяг, и тут навстречу ровно те, кто нужно: женщина-Стрелок со своим ка-тетом, двумя парнями.

- Долгих дней, приятных ночей, сэи, - говорит Клара. – какой прекрасный цвет у вашего плаща, - и указывает на плащ одного из спутников женщины, что изнутри отделан алой тканью. Чистые любят ткань такого цвета, цвета свежей крови, и все носят кушаки или банты этого цвета.

Остановились они и глядят друг на друга.

- Ах, сэи, как это хорошо, что мы вас встретили, ведь вы совсем недавно в городе, - говорит Клара. – У вас, наверное, дел полно, но мне так нужно задать вам много вопросов, так не зайдете ли к нам в гости?

Отвечает женщина-Стрелок:
- Мы сейчас действительно торопимся, сэй, но позже могли бы заглянуть к вам.

- Будем ждать вас, сэй, - отвечает Клара учтиво и вежливо, а вот руки протянутые не пожимает, нет, уж вы извините, сэи, не принято такое в традициях моей общины.

Возвращаются Роза и Клара к себе и начинают готовиться ко встрече гостей. Но час, и два проходит, а их все нет.

Не придут, нет, придется самим идти и искать их, - говорит Клара.

Вы же знаете, сэи, Ка налетает как ветер.


Про смерть Стрелка

И вот Клара идет по площади вместе со старой Розой, и тут вдруг начинает из ниоткуда валить дым, сэи, а когда в Тодэштауне из ниоткуда валит дым или сверкают молнии, лучше всего отойти подальше, ничего хорошего в этом никогда не бывает. И тут видит Клара, как стоит посреди площади и пялится на дым высокий парень в замшевой жилетке, тот самый, что из ка-тета женщины-Стрелка. Стоит один посреди площади, а рядом с ним никого нет, да еще спиной повернулся. Как тут удержаться?

И вот Клара проходит мимо него и одним движением вонзает ему в спину нож, и идет себе дальше с улыбкой на губах, потому что день-то какой хороший, сеи, ведь не каждый день удается ткнуть Стрелка ножом в спину!

Думает Клара, сейчас обернется и увидит, как он на земле кровью истекает, да вот незадача – не упал! Стоит себе, на нее таращится, а потом как за топор схватится – и бросился! Ну где справедливость-то, сэи, если какой-то бродяга в замшевой жилетке посреди городской площади Чистую топором бьет?

Но тут подбегает на помощь верный ка-тет Клары, ах, как хорошо иметь ка-тет, сэи, когда все знают, чего хотят, и это одно и то же! И вот уже парень в замшевой жилетке лежит на земле, и тут, мы говорим вам спасибо, боги, бежит сама женщина-Стрелок, бежит на помощь своему, выхватывает револьвер - и еще раз спасибо, боги – осечка!

Оттого с улыбкой лежит Клара на земле, несмотря на то, что получила топором в плечо, и с наслаждением глядит, как выкручивают руки женщине-Стрелку, и как ее вместе с дружком волокут в участок. Она уверена: ребята не подведут. Оттого улыбается она слегка мечтательно, пока доктор Мур зашивает ей рану.

Потом приходит Роза и рассказывает. Говорит, весь участок залит нынче кровью Стрелка и его друзей, разве не прекрасно это?

Одно жаль: недолго помучились, пришлось убить их быстро. Но есть и хорошее: того, в плаще с алым подкладом, с ними не было. Значит, еще с ним предстоит разделаться, и можно будет делать это долго.


Про Франциска Гонзалеса

С тех пор как Клара на ноги поднялась (а Чистые быстро выздоравливают, куда как быстрей кагишей), не так много времени прошло, как сообщают, что шерифа Отто Вюргера ранили во время суда над кем-то из мэнни.
И вот Клара приходит навестить раненого Отто. А шериф лежит на больничной койке и полушепотом говорит с Кларой, и говорит он невероятное.

- Клара, моя дочь вышла замуж за Грязного.

Не сразу, сэи, не сразу ведь и дыхание найдешь, услыхав такое, оттого Клара молчит, а потом переспрашивает:
- Что?
- Вчера ночью… За Франциска Гонзалеса, моего помощника.
- Почему он еще жив?! – спрашивает ошеломленная Клара.
- Я сам недавно узнал. Я не знаю, что делать. Наверное, надо его убить. Или ее. Или обоих.
- Конечно, его нужно убить. С этого и надо начать, - говорит Клара, к которой возвращается способность рассуждать.
- Я боюсь, что не смогу… - говорит шериф.

Размяк ты, Отто, - думает Клара. Размяк оттого, что речь о твоей дочери.

- Ты должен убить его. – говорит она. – А ее – изгнать из общины. Она больше не Чистая, если поступила так.
- Ты права, Клара… Но если она больше не Чистая, то лучше уж убить. Вдруг она… расплодится…

И впрямь, ведь если столько хлопот было из-за выродка Агнессы, думает Клара, то может быть, лучше вправду убить?

- Если я не смогу это сделать до конца дня, Клара – сделай это за меня, прошу тебя, - говорит шериф. – Обещай мне.
- Обещаю тебе, Отто. А ты обещай мне вот что: я хочу стать помощником шерифа.

Ка «власть» говорит свое слово за Клару. Вы ведь знаете, сэи: Ка налетает как ветер.


Про день и проверку документов

После переговоров с другими общинами порешили, что теперь во всех общинах надо раздать людям паспорта. А кто без паспорта – тот, значит, к общине не принадлежит, а потому бродяга без роду без племени. А кто бродяга без роду без племени – того законы общин, а значит, и городские, не защищают.

Вот собирает Белый Отец Чистых и говорит: пойдемте теперь все на проверку документов. У кого документа нет – тому сразу руки вязать и на веревку. Потому что договоренность со старейшинами была всем паспорта выдать, а кто не получил, тот сам виноват.

И вот, сэи, вся община Чистых выходит проверять документы у остальных. Ей-же ей, сэи, тут было на что посмотреть. Потому что всякий, кто попадался без документов, послушно давал себя связать и плелся на привязи, и только об одном Чистые могли пожалеть – что нет у них под рукой ошейников.

Тут видит Клара женщину с белым поясом. Надо сказать, что про женщин с белыми поясами, которых в городе было несколько, кто-то недавно совсем ей странный слух шепнул. Будто бы эти женщины говорят, что пришли из Нового Кадингира.

Вот говорит Клара этой женщине: стой, сэй, покажи мне свой паспорт! А женщина разворачивается и быстрей-быстрей прочь, как будто и не слышала. Тут догоняет ее Клара и руки вяжет, а потом ведет за собой, потому что очень уж интересно ей послушать про Новый Кадингир.

Вот они вдвоем с Розой Эссер приводят ее в дом Розы, привязывают к креслу, да и спрашивают, расскажи, мол, кто ты такая. Та давай юлить, мол, да и не важно кто я, да и никто я, ну сами знаете, сэи, как это бывает. Но потом получше пошло, всего-то один раз ее Клара дубинкой ударила. Рассказывала эта женщина странное. Будто не только Чистые спаслись из Нового Кадингира, а будто и часть рабов-кагишей сумела выжить, неведомо как. И вот теперь явились сюда.

Что с ней делать? Отдать в жертву Оракулу, конечно.

Вы же, сэи, знаете, кто такой Оракул. Живет он в заброшенном доме, что называют Проклятым. Говорят, это демон, который чрезвычайно жесток и который вечно требует жертв.

Брат Клары, Карл, многое мог бы о нем рассказать, ибо часто имеет с ним дело, а в последний раз вернулся из Проклятого Дома со сломанной рукой.

Нет, не нравится Кларе все это вот, но жрецы Чистых считают, что от Оракула можно узнать, как выбраться из Тодештауна в другие миры.

Не нравится Кларе идея путешествия в другие миры, она родилась в Тодэштауне и это место ей привычно, и хотя Белый Отец не раз говорил общине, что главная их цель – выбраться отсюда, но куда? В Новый Кадингир возврата нет, там не осталось живых. Как-то семья Риггеров упоминала в разговоре с Кларой название мира, из которого они пришли сюда – Нью-Йорк. Нью-Йорк, странное слово. Слово, которое запоминается. Нью-Йорк.

(окончание следует)
Tags: ролевое, творчество
Subscribe

  • (no subject)

    Ах, божечки!! Йолаф нашел раритетное видео 18-летней давности: мы с Лорой и Тошей поем еще не до конца дописанную "Жанну". Местами там черновые…

  • Жанна

    Вчера сходила на «Жанну» в новом составе и посмотрела наконец из зала 😊 И она была отличная! Музыки в этот раз было победнее, чем в первый раз…

  • Музыкальные новости

    Музыкальные новости. Во-первых, мы открыли сбор средств на аудиозапись оркестровой версии Жанны. Так что камон, все кто говорил "запишите…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments