Ё-вин (e_vin) wrote,
Ё-вин
e_vin

Categories:

ВЭ: заметки персонажа-4


О клятве
После того, как взял меня на службу Ангмо, тот темный майя, стала я часто появляться в Мордоре. Был он правой рукой самого Владыки. Посылал меня узнавать всякое – особо его интересовало, что внутри людских племен происходит, кто на чьей стороне да чем занимается. Понимала я, что стороны в войне определены, а осталось понять, на чьей стороне люди окажутся.

О людях я много знала, но мало говорила. Однако у него и другие шпионы были. Поэтому я старалась говорить то, что уже известно, или не очень важно. Главное, что я могла сделать – это понять, кто на сторону Мордора стал, кому верить нельзя. Прежде всего, конечно, люди Белых Гор - они продолжали лгать нуменорцам, будто никакого храма у них нет, а сами приносили жертвы. Потом, Харад – было у них пять кланов, большая часть из них стали пемид йоз, людьми тьмы. Еще вастаки, с ними до конца непонятно было, они, видно, выжидали, чья возьмет.

Храм Белых Гор меня мало замечал с тех пор как начальник их разведки Тхалег погиб. Считали, видно, что у меня какие-то свои особые задания есть. Иногда я их людей встречала – переодетых, замаскированных, на Западе. Я не выдавала их. Не видела смысла – этих поймают, придут новые, которых я в лицо не знаю.

Главное к тому времени я успела понять: чем больше людей на сторону тьмы переходит, тем больше силы у темных духов. Темные духи, в свою очередь, людям темную силу дают. Если убьют такого, то после смерти его колдуны-некроманты поднять могут, мертвого. Вот об этом я узнать больше хотела. Слыхала я в Эрегионе, что когда Саурон к эльфам приходил, то будто дал он им какое-то знание, с помощью которого они волшебные кольца сделали. Делал те кольца браннон Келебримбер, а потом раздал другим эльфам. Кому, не знала – специально с совета в Эрегионе ушла, чтобы не услышать чего лишнего. Знаю ведь, Ангмо если захочет – все из меня вытрясет, что знаю. Поэтому лишнего знания иметь не хотела.

С тех пор стала я чувствовать, будто по трясине иду. Бывает так, когда тяжесть поднять не можешь – еще чуть-чуть напрягись и получится. Вот и я думала: еще чуть-чуть – и все, хватит. Только вышло не по-моему.

Однажды долго в Барад-Дуре была. Видела – наступать готовятся, войско собирают. И варги там, и тролли, и орки – особенные, с амулетами красными. Те амулеты, как я знала, их сильнее делают. Сидела, войско считала. Думаю, сейчас побегу своих предупреждать о том, что идут.

Тут меня Ангмо и поймал посреди Барад-Дура. Пришло, говорит, время заплатить тебе за службу. Хочешь бессмертной стать? Как другие мои слуги?

Стою я ни жива ни мертва и понимаю: нельзя отказаться. Кто же, говорю, не хочет бессмертным быть. Может, думаю, амулет какой даст, так я его не стану носить.

Тогда говорит Ангмо: стань на колени передо мной.
Становлюсь на колени, ой, думаю, Пёленеж, не выдай меня!
Ангмо говорит: клянись пламенем души своей, что станешь служить мне после смерти и отдашь мне силу этого пламени.

И смотрит мне в глаза.

Как поняла я, какой клятвы он от меня требует, так земля зашаталась. Ведь коли скажу «нет», не выйти мне отсюда никогда, убьет как мошку мелкую. И чувствую, как падаю, с болотной тропы в трясину, и нет никакой руки, что мне на помощь протянется.

В тот-то момент предала я себя и тот огонь, что Пёленеж мне дал.

Сказала «клянусь».

Иди теперь, говорит он мне, отдыхай, Кара. Потом возвращайся, приказание дам.

Вышла я из крепости, пошла по дороге на Запад.
В голове только и было, что слово харадское, «куртасарак». Конец, на их языке. Стала я пемид морт, человеком тьмы. Смерти испугалась, смалодушничала. Как теперь жить дальше, зная, что впереди ждет? Ради чего я сама себя в такую ловушку поймала? Ради своей жизни? Ради людей Запада? Кто мне люди Запада? Разве хоть один из них мне помогал когда-нибудь?

Тут гляжу – лежит на обочине дороги человек. Подошла ближе – хоть смейся, нуменорец раненый.

Вот уж кстати так кстати. Если бы он знал, какую клятву я только что дала, небось, копьем бы ткнул из последних сил.

Перетащила его с дороги в лес – в здешних местах если какой отряд, то скорей всего, орки или харадцы, других не встретишь. Спрашиваю, кто ранил, отвечает, харадцы.

Достала снадобья свои, стала лечить. Ты кто такой-то хоть, нуменорец, спрашиваю, куда тебя в одиночку на восток понесло? Он отвечает, мол, голос королевы.

Еще один голос! Сколько же вас у нее? Говорит, сейчас четверо. Я говорю, слыхала, что восемь. Он отвечает, мол, мы, голоса, быстро заканчиваемся. Тут даже мне смешно стало. Если шутит, значит, не помрет.

Потом по дороге слышу голоса, харадцы возвращаются. Притаились мы. Они порыскали по опушке, потом ушли.

Вела его лесными тропами, чтобы на дорогу не выходить. Орков в лесу видели, потому пришлось сквозь Зеленолесье идти. Знаю, что эльфы Зеленолесья чужаков не жалуют, да что делать было. Они понабежали, с луками, в нас целятся, злые, грозятся. Потом пришел их принц зеленолесский, велел глаза нам завязать и вывести прочь. Не знаю, что там голос королевы думал о происходящем, наверное, не привык, что с ним так обращаются. Я не спрашивала, довела его до Ангреноста. Говорю, передай своим, что Мордор войско собрал, войной пойдет.

Сама в Эрегион пошла. Рассказала все, что видела, сколько да кто придет. Знаю, битва будет большая. Сама понимаю: мне теперь надо жить сколько смогу. Как умру – стану совсем рабом бессловесным.

Слышала потом, как войска штурмом на башню Эрегиона шли, как кричали, как черный дым колдовской полз. Потом земля затряслась, закричали «Дракон!» Долго дрались. А я сидела и ждала, когда битва кончится.


Об эзиль
У башни Эрегиона многие бились, не только эзиль. Были там и люди, и гномы. Главный гномский узбад дракона победил. После того отступили враги.

Кругом праздник, а я хожу как тень неприкаянная. Поговорить ни с кем не могу. Аротира вспомнила, как он спрашивал, может ли мне чем помочь. Не встретимся мы за туманами, потому что не будет теперь мне туда дороги.

Сидела на талане, думала. Потом решила: сделанного не воротишь, но духом падать - собой тьму кормить. Мне один эзель как-то сказал: делай что должно и будь что будет. Раньше я за других боролась, а теперь за себя надо.

У эзиль говорят: хебо эстэль. Это значит, не теряй надежду. Чувствую, что мир весь словно натянулся до краев, скоро ударят в него, как в барабан. Страшно мне.

Может, легче было бы, если бы хоть один человек меня понимал. Но о своей клятве я смогла рассказать только эльфам. Хоть они и мёд, но друзья мне, что бы там сами не думали. Они ко мне боялись привязаться, оттого что мы, люди, живем коротко. Оттого мало кто из них со мной говорил – я для них как бабочка, только увидел, уже и нет. Не знала, как им объяснить то, что сама понимала: ведь ни одно расставание не уничтожит нашей встречи, куда бы мы не ушли.

Когда я с бренниль Галадриэль о своей клятве говорила, то поняла одно: она верит, что всегда есть эстель эта. Ну и я говорю: конечно, не может быть так, чтобы Пёленеж совсем своего внука оставил. Это я сказала, чтобы ее подбодрить. А может, и себя тоже.


Об осанвэ
Весь день следующий нуменорцы войско собирали. Меня Ангмо послал к ним воинов считать, я считала, да не очень старательно. Сказала им, чтобы королеву берегли – слыхала, что есть договоренность, что нуменорцам могут в спину ударить якобы союзники.

Но вышло все не так.

Пока армия собиралась, враг свой удар нанес – по Зеленолесью. От Эрегиона туда отряд пошел, повел их браннон Келеборн. Говорили, будто орков там немного, оттого ушел отряд налегке и небольшой совсем.

Ушли они, а я сижу и думаю, надо было с ними пойти. Да боюсь глупой смерти. Раньше не боялась, а теперь боюсь. Знаю, что после смерти ждет.

Сидела-сидела, потом не выдержала. Стыдно стало за малодушие. Лук схватила и побежала. По кромке леса прошлась – никого не слыхать, тихо. Если бы дрались, слышно было бы. На дорогу вышла.

Заметила их не сразу. Лежали с другой стороны дороги. Все мертвые. Я не могла поверить сперва, обошла их кругом. Все мертвые. И браннон Келеборн. Как будто меня по голове ударили, я не соображаю ничего и только думаю, как же я скажу бренниль Галадриэль о том, что увидела?

Не могла понять, что делать дальше. Стою над ними и не знаю что делать. Прямо в голове помутилось. Потом спохватилась: ведь враг может где-то рядом быть. Не время, говорю себе, плакать, не время. Тут подбежали эзиль. Пошла стеречь, чтобы опять не напали, пока мертвых уносят. Хоть говорю себе не плакать, а все равно слезы на глазах.

Так и нашли меня нуменорцы. Я думала, они драться идут, на подмогу. Небольшой отряд, и брат Аротира с ними. Хотела им сказать, что все уже кончилось, только они, смотрю – вперед не идут, а ко мне как-то странно подходят – так к зверю подкрадываются, который кинуться может.

Обступили кругом, оружие наготове держат. Один и говорит, мол, скажи нам, охотница, кому ты служишь? А то видели тебя в разных местах, опасных да темных.

А главный их говорит, мол, время сейчас такое, что доверять мы тебе не можем. А чтобы убедиться в том, что ты не желаешь нам зла – открой нам свое сознание, и пусть это будет жестом твоей доброй воли.

А у меня в голове ни слов ни мыслей. У меня такое горе внутри, что их речи до конца не понимаю. Хочу им сказать, оставьте меня, а сама только головой качаю. На брата Аротира смотрю - как же так, даже он мне не верит?

Вы же, говорю, сами нам друзьями назывались. Разве я хоть что-то плохое вам хоть раз сделала?
Стоят, оружие держат, ждут. Открой нам, говорят, разум, чтобы мы убедились в чистоте твоих намерений.

Пусто мне стало, как в покинутом доме. Аротира вспомнила – думаю, если бы он тут был, наверное, не позволил бы. А может, и он бы мне не поверил? Может, и он бы на меня сейчас оружие навел?

Стали говорить мне про осанвэ, как будто я не знаю, что это. Я у эльфов два года жила. Осанвэ – это ведь абсолютное доверие. Его так нельзя применять, как они хотят. Так только Враг поступает, чтобы от него ничего не утаить было.

Тут стало мне все равно. Говорю, если без осанвэ не верите, получайте свое осанвэ.

Вышла вперед какая-то эльлес. Не знаю, откуда она с ними была, точно не из Эрегиона.

Никогда раньше не было мне так тошно.
Как будто шарится она внутри меня и допрашивает: а кому служишь? А здесь зачем была? А пришла до того, как их убили или после? А сама на них не нападала?

Вот это хуже всего было, когда я поняла, что они думают, будто это я в их смерти виновата.

Конечно, не было в том, что произошло, никакой доброй воли. Вот Ангмо посмеялся бы, если узнал. Сказал бы: теперь поняла, кто ты для них?

Как ушла она из моего разума – не помню. Не помню даже, говорили ли они мне еще что-то, только гляжу – сижу на земле, нуменорцев нет, ушли.

Сорвала я с шеи камень, что Аротир подарил, в ладони зажала, побежала через лес.

До башни нуменорской добежала. Подхожу к брату Аротира, сунула ему камень и говорю: возьми подарок своего брата, не надо мне от вашего народа ничего больше. Никогда больше не буду помогать вам.

Он хотел что-то сказать, да я ушла.
Tags: все прочее литерату, ролевое
Subscribe

  • (no subject)

    Первая игротехническая роль на игре по Стругацким - верховная жрица с планеты Артея. Фоточка от Ksurrr.

  • Путь меча

    Вернулась с игры "Путь меча" от Эффи и сподвижников. Я вообще-то не люблю кроссоверы, но кроссовер мира китайских заклинателей и книги Олди "Путь…

  • (no subject)

    Где-то в обсуждениях ролевых игр увидела высказывание о том, что на ролевых играх все больше взрослых, играющих юнцов, а начиналось-то наоборот, с…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments

  • (no subject)

    Первая игротехническая роль на игре по Стругацким - верховная жрица с планеты Артея. Фоточка от Ksurrr.

  • Путь меча

    Вернулась с игры "Путь меча" от Эффи и сподвижников. Я вообще-то не люблю кроссоверы, но кроссовер мира китайских заклинателей и книги Олди "Путь…

  • (no subject)

    Где-то в обсуждениях ролевых игр увидела высказывание о том, что на ролевых играх все больше взрослых, играющих юнцов, а начиналось-то наоборот, с…