Ё-вин (e_vin) wrote,
Ё-вин
e_vin

Category:

ВЭ: заметки персонажа

Порассказываю о персонаже. Частично - события вводной, частично - начала игры.



Обо мне
В родном племени звали меня Хельга. Когда была я маленькой, то думала, буду лекаркой, как мать. А бабка мне говорила, водзвыв нином он куж высьтавны – наперед ничего не знаешь. И правда, как мне было знать, что будет.

Мать моя, Хадай, была из чужого племени – людей народа Халет. Хадай – это на их языке «день». Была она сестрой их вождя, а потом полюбила моего отца, охотника-другху, и вышла за него замуж. Вошла в клан отца, стала частью его, получила свой тотем.

Была она лекаркой, с детства научила меня своему делу. Хотя такой умелой, как она, стать я не успела. Училась рисовать целебные узоры специальной мазью. Для раны – один узор, для ожога – другой, для ушиба – третий. Травы я тоже знала, да не успела свое первое зелье изготовить, как кончилась моя жизнь в племени.

Как пришли белогорцы, мне еще совсем мало лет было. Мать меня в лес послала, велела ночи ждать на полянке, чтоб нужную траву сорвать, как светляки загорятся. Леса мы, другху, не боимся, он нам как дом.

А потом услыхала, как в деревне кричат. Белогорцы пришли. Вот сидела я под елкой, пока в деревне всех убивали. Долго сидела, до утра. В деревне потом одни мертвые. Мать нашла, бабку нашла, а отца нет. В плен забрали, в рабы. Белогорцам всегда рабы нужны.

Так и не стало моей деревни. Растил меня Тьёрд-охотник, брат матери, дядей мне приходился. Был он не такой как все, в племени своем не жил, зато все чащобы лесные знал, все тропы. Охотник, только не на зверя охотился, а на чудищ лесных, что иногда выходят из леса. В наших-то краях диких о таком знают, что в других местах не видывали.

Рассказывал Тьёрд много и учил многому. И как на зверя охотиться, и как паука убить, и как от орка скрыться. Еще рассказывал про народы разные. И про людей с востока, что носят одежды священного цвета – как наши биань, - и про кочевников, и про дваф, а по-нашему, стуканцев, что бороды в разные косы заплетают, и про духов, что могут обличье смертных принять. Языкам разным учил. Учил не доверять встречному – кто знает, кому он служит. Можешь промолчать - промолчи. Не говори о себе, больше слушай.

Так я росла с ним, охотиться училась. Людей мы мало видели. Говорили на языке халет, я почти язык другху забыла. А мне уже скоро пора было обряд инициации пройти. Тьёрд говорит, сама выбери, к какому народу хочешь принадлежать, другху или халетингам.

Вот той-то ночью нас орки и нашли. Тьёрд погиб там, на болотах, а я бы тоже погибла, если бы не Келегрин. Келегрин – он, если на языке халет, эльд. Я раньше эльд не встречала никогда, Тьёрд о них рассказывал. Они бессмертные и могут жить, пока не убьют, много лет. Может, даже тысячу. В наших-то краях их нет, а вот там, где племя моей матери живет, встречаются. У них глаза словно светятся, и сами они такие, словно духи леса, хотя на людей похожи, но выше и красивей. Эльд ненавидят орков, так уж они устроены, потому что орки раньше были эльд, а потом их Голос Тьмы исказил.

Вот Келегрин и порубил тех орков, хотя сперва вмешиваться не хотел. Они, эльд, не любят в дела людей вмешиваться.
Рассказал потом, что пришел из большого города, называется Эрегион, и что в их краях орков нет, а он далеко забрел, потому что карты рисует. Дал мне имя на их языке, Айлинон, водяная лилия. Это потому, что я его болотными тропами вела.

Проводила его по болоту, он говорит, куда пойдешь дальше, Айлинон? А я чуть не плачу, не знаю, куда идти без Тьёрда. Тогда он говорит, хочешь увидеть город, где я живу? Так и попала я в Эрегион.

Красивые они, хотя мёд, совсем мёд. «Мёд» на языке другху «чужой». Иначе и не скажешь. Видно, что не люди, абу йоз. Хотя Пёленежа чтут, только зовут иначе – Эру. Правит у них три правителя сразу – два браннон и одна бренниль. И каждый из них своим личным правителем одного из них признает. Так сложно! И языка у них два – один попроще, а второй – для торжественных речей. А когда стали они мне рассказывать о своем народе, как они ходили по разным землям, прежде чем сюда прийти, я сперва и запомнить не могла, столько названий. И все время они с пемид сражались. «Пемид» – «тьма» по-нашему, а на их языке – «морн».

Тут я поняла, что они как мы, хотя и абу йоз, не люди. Их тоже голос тьмы обманул, как моих предков-другху. Только мои предки бежали от него, а эзиль с ним сражались.

Жила я у них два года, училась всему, чему учили. Драться училась, язык их узнавала, обычаи. Потом совсем не стала понимать, кто я. Инициацию-то я так и не прошла ни в одном племени. Вот перед сном однажды говорю, Пёленеж, Небесный Дедушка, скажи мне, что делать дальше, какому народу принадлежать? И приснился мне Тьёрд. Он и отвечает: ты принадлежишь тем, кому нужна помощь.

Проснулась и говорю себе, мол, пора. Теперь сил много и знаю много, может, смогу отца из плена белогорского выручить, если он жив еще. Эзиль мне тут не помогут, они не любят людские дела. Самой придется.

О Белых Горах
Никто из моего народа не возвращался из Белых Гор, и знали мы о них очень мало. Когда-то предки мои бежали из тех краев, потому что пришли те, кого сейчас зовут белогорцами, и стали воевать с нами. У них были мечи, а у нас не было – только луки и копья. Они были сильней и хотели, чтобы мы служили им. Мы прятались и уходили все дальше и дальше – в леса, в болота. А кто они, откуда пришли и кому служат – мы не знали.

Тьёрд мне говорил, чтобы победить врага, сперва узнай его. Вот я и стала узнавать. Из-за крови народа матери я выше ростом и сильней, чем другху, по мне не поймешь сразу, какого я племени. Потому пошла я в Белые горы и сказала, что я вольный охотник. Учила их язык, узнавала их веру. Страшная это была вера, темная. Поклонялись они тому, кого звали Мелькор – а я от эльфов знала, кто такой был Мелькор, и понимала, что это и есть Голос Тьмы, от которого мои предки бежали.

Искала отца. Потом узнала: умер в рабстве еще несколько лет назад. А рабов в Белых Горах не хоронят, в шахту бросают. Значит, никто не предал тело его огненному погребению, не получил он поцелуй Алой Матери, не проводит его Белый Странник в Небесный Чертог, не сиять ему звездой в небе на Кодзув Лов, звездном пути.

Ненависть во мне была страшная. И мне казалось, все, что могу сделать – мало, ничтожно мало. Убью я одного, ну двух белогорцев, разве это поможет? Не им надо мстить, а той вере, которой они поклоняются. А вера у них тайная, о которой посторонним не рассказывают. Поэтому решила я быть терпеливой. Язык их узнала, обычаи. Чем больше узнавала, тем страшней становилось. Они приносят человеческие жертвы. Всем управляет Храм, кхангири. Короли исполняют волю кхангири. Как Храм скажет, так и будет. И они верят, что когда-нибудь тот, кому они поклоняются, вернется.

Пришла я к их храму и сказала, что хочу служить им. Так попала в храмовую разведку – вызнавать о том, что в других землях делается.

Конечно, рассказывала им мало – больше сама слушала. Удивительно, но никто никогда не расспрашивал меня о том, кто я, в каком роду родилась, кто мои родители. В Храме бегло спросили, я сказала, что отец был охотник, им этого было достаточно.

Люди их народа носили тайное клеймо на руке, которое означало выбранный ими путь – путь шилалес, путь ягори или путь рата – лед, огонь или кровь.

Были у них свои шпионы, которых засылали к другим племенам. Были храмовые воины. Были ловчие, чья задача была ловить рабов. Были жрецы и жрицы, которые определяли волю храма и, значит, волю Белых Гор. Каждый вечер, на закате, Храм проводил службу с жертвоприношением.

Теперь я много о белогорцах знала. Вот тут и пришли к нам люди с острова.

О людях с острова
Как пришли люди с острова, стали строить башню в отрогах Мглистых. Сами в черном с серебром, на груди дерево вышито. Я говорю, вы кто? А они отвечают, мы вас защищать пришли.

Эло! Защищать нас пришли. Имена у них – как лоза на дереве, пока распутаешь, забудешь, где начало, где конец. Тут позвали одного в голубом плаще, голос королевы. Королева у них на острове, а голос отдельно ездит и разговаривает. Важный такой. Стал меня спрашивать, кто я, как имя да из какого племени. Я ему говорю, мол, племени у меня нет, охочусь сама, меным аслым.

Вот голос говорит, мол, отведи меня к вождям здешним. Чего захотел. Может, и тропы тайные болотные показать. Не поведу я тебя, ты мне добра не сделал и доверять мне тебе не с чего. Тогда, говорит, приведи своих вождей ко мне. Еще лучше. Может, вы пришли с нами воевать. Он не понимает. Говорит, зачем нам воевать, мы пришли сражаться с тьмой. Ладно, отвечаю, раз так, идите в земли пемид йоз, людей тьмы. В Белые Горы идите, там тьма, не здесь.

Стал спрашивать про Белые Горы. Я думаю, скажу ему про них – может, они и правда помогут? Говорю, там жертвы человеческие приносят. Не верит, говорит, так не может быть. Наверное, решил, обманываю. Глядит на меня сверху вниз. Потом совсем отвернулся, стал со своими разговаривать. Вижу – толку не будет. Я же не вождь, а он только с вождями говорить хочет. Ушла.

Так они и остались в наших землях. Башню строят, говорят, будут в дозоре тут сидеть, поставят гарнизон. Нуменорцы называются.

Я бы к ним больше не ходила, да они башню поставили так, что по дороге мимо не пройдешь. Иногда шла, останавливалась поглядеть. Говорю, раз вы хотите нас защитить – дайте нам такое оружие как у вас. Мы сами себя защитим. Они не хотят.

Знаю я, как это будет – построят башню да будут в ней сидеть. Потом войска побольше соберут да займут наши земли.

А потом на их башню напали. Я была рядом, видела. Орки и тролли. Сперва на дороге дрались, потом за телеги прорвались, стали башню осаждать. Лестницы потащили. Я хотела убежать в лес – пусть эти нуменорцы сами сражаются, раз такие гордые. Да как поглядела, как орки по лестнице на башню лезут, взяла меня злость, и давай я из лука стрелять. Они за мной, да куда им охотника догнать. Подобралась с другой стороны, гляжу и вижу - возле башни человек лежит, ползти пытается, раненый. Ну, подбежала я, потащила его. Бежать некуда, я его на болото волоку, на самом краю упали, думаю, заметят орки – пропадем оба. Переворачиваю его, а на нем нем доспех, только тут и поняла, что это нуменорец. Ерёмакань кукань! Только нуменорца мне не хватало! Я-то думала, это кто-то из соседей-халонов.

Ладно, стала рану его лечить, узор наносить, а рядом орки рыщут, я то за лук схвачусь, то опять узор рисую. На нуменорце поддоспешник красный, как одеяние биань, издалека виден. Я его сетью маскировочной накрыла, чтоб хоть немного спрятать. Узор размазывается. Страшно было – убьют же по-глупому, и из-за кого! Из-за нуменорца, который меня и за равную не признает. А бросить его не могу. Ждем, что будет. Потом слышу, кричат у башни опять. Вроде опять бой. Подождала немного, потом на разведку вышла. Эльфы пришли, отбили орков.

Ну, подошла я к башне, говорю, забирайте вашего, пока живой.

Так мы и познакомились. Он потом говорит, не знаю, кто ты, но я твой должник до конца жизни. Серьезно так говорит. Я говорю, зачем мне долг твой, ты же нуменорец. Он не понимает, спрашивает, почему. Я ему отвечаю, мол, вы так себя ведете, что мы рядом с вами чувствуем себя слабыми, а вы гордитесь, какие вы сильные и могучие. Разве вам на самом деле важны мы? Вам важны вы сами и ваша война. Он спрашивает, чем я тебе могу помочь. Я смеюсь, говорю, не поможешь ты мне.

Камень подарил, красный, красивый. Я его на шею повесила, носила потом.
Tags: все прочее литерату, ролевое
Subscribe

  • (no subject)

    Сегодня проснулась в полчетвертого утра оттого, что в квартире на полную громкость играла музыка из третьих Героев. В соседней комнате на столе…

  • (no subject)

    Да! Я же тут решила научиться рисовать людей.

  • (no subject)

    Кстати, я могла вообще ничего не заметить и быть бессимптомником. За 5 часов до выезда на полигон Штата Мэн я собирала чемодан. И, пакуя косметику,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments